Ноты
Раритет
Церковное пение
Богослужение
Учебное заведение
Труды МРПС
Предстоящ. события
Прошедш. события
Как нас найти
Фотогалерея
Карта сайта
Контакт
Ссылки
На главную


Рассылка 'Новости сайта Московской регентско-певческой семинарии'

ПИСЬМО
протоиерея Анатолия Сергиевича Правдолюбова
к Геннадию Николаевичу Нефедову

Страницы:  [1]  [2]  [3]  [4]  [5]  [6]  [7]  [8]  [9] 

В настоящем сборнике мы публикуем письмо протоиерея Анатолия Сергиевича Правдолюбова, написанное в октябре-ноябре 1972 года студенту IV курса Московской Духовной Академии, иподиакону Святейшего Патриарха Пимена, Геннадию Нефедову в ответ на его просьбу поделиться живым пастырским опытом для обобщения его при написании кандидатской диссертации по пастырскому богословию. В настоящее время протоиерей Геннадий Нефедов, кандидат богословия, является настоятелем храма Богоявления в Китай-городе в Москве, благочинным церквей Покровского округа, преподавателем Московской Духовной Семинарии, ректором и преподавателем Московской регентско-певческой семинарии. Письмо состоит из двух частей, вторая из которых не закончена. В тексте намеренно сохранена орфография и стилистика автора.

В предыдущем сборнике мы уже публиковали фрагменты воспоминаний протоиерея Анатолия, а также пространные сведения о самом авторе. Но так как выше указанный сборник был выпущен малым тиражом и уже стал библиографической редкостью, то мы считаем целесообразным поместить здесь краткую биографическую справку об авторе письма.


*  *  *


протоиерей Анатолий Правдолюбов

Правдолюбов Анатолий Сергиевич (1.06.1914, Киев — 16.02.1981, пос. Сынтул Касимовского р-на Рязанской обл.) — протоиерей, духовный композитор и писатель. Происходит из потомственного священнического рода города Касимова Рязанской области. Окончил среднюю школу города Касимова (1929). С 1923 года пел в хоре касимовского регента Н.М.Баландина.

Штатный псаломщик Успенской церкви города Касимова (1929-1935). В 1934 году поступал в Музтехникум в Москве. В 1935 году репрессирован. Отбывал заключение в Соловецком лагере особого назначения (до 1940 г.).

Работал на Касимовском Утюжно-механическом заводе.

В 1940 году он женится на дочери протоиерея Михаила Дмитрева, служившего в селе Селищи Касимовского уезда, Ольге Михайловне Дмитревой.

Во время Великой Отечественной войны Правдолюбов служил в пулеметном полку в пехоте и был тяжело ранен при защите Пушкинских мест в 1944 году, после чего демобилизован.

21 июля 1947 года рукоположен в сан диакона Вознесенской церкви города Спасска Рязанского, 7 декабря 1947 года рукоположен в сан иерея и назначен настоятелем Вознесенской церкви и благочинным Спасского округа. В 1950-1954 гг. служил в Михайлове и Скопине. В 1954 году иерей Анатолий вновь назначен в Спасск настоятелем Вознесенской церкви и благочинным.

С 21 июня 1956 года — протоиерей.

С 13 июня 1958 года протоиерей Анатолий определяется в поселок Сынтул Касимовского района в Покровский храм, где он и служил до своей смерти 16 февраля 1981 года.


*  *  *


Вместо предисловия

Пришло время моей старости, время, когда слабеют телесные силы и когда больше, чем когда-либо в жизни человека, близкой и неизбежной представляется смерть. Хочется оставить детям и внукам что-нибудь в назидание, и пусть мне никто не возражает в том смысле, что твои-де дети не заглянут в твою летопись. Заглянут! И постараюсь вам, милые дети и внуки, что только сохранила мне благодарная Небу память, написать в ваше назидание и утешение. Жизнь моя с матерью и жизнь дедов и прадедов ваших, не обычная человеческая жизнь, о которой не стоило бы и распространяться. Жизнь служителей Божиих, пусть и грешных, у Бога как бы на особом учете: и искушения этим людям особые, и наказания за грехи, которые у них, по их положению, гораздо пред Богом тяже, чем такие же грехи мирянина, и милости удивительные, и вразумления от Бога особые нарочитые, вразумления не только от людей высокопоставленных, блестящих, но и от полных дураков с виду, ведь у Бога, когда нужно, и ослицы пророчествовали, и камни вопияли...

И вообще, не могу скрыть от вас великих благодеяний Божиих, сказавшихся в моей жизни, великих чудес, которыми Господь сопровождает жизнь и деятельность служителей и проповедников Своих. Не стану скрывать и многие из своих грешных слабостей, чтобы вы могли убедиться, как мудро и любвеобильно Господь эти слабости во мне уничтожал, а меня постепенно исправлял. Особенно же назидательна жизнь предков наших, самоотверженных служителей Слова Божия, из коих многие — священномученики.

Слава Богу, который привел меня быть священнослужителем. Слава Богу, не оставлявшему всю мою жизнь, несмотря на мои грехи и многочисленные уклонения с прямого, хотя и тернистого Христова пути. Долготерпелив и многомилостив Господь, не хотяй смерти грешника, хочет всякого из нас спасти и в познание истины привести. И весьма отрадно и назидательно читать и слушать, как это Он делает, как сказывается Его желание всех, кого возможно, спасти в жизнях наших.

(Из дневника)


*  *  *


[Открыть окно с комментариями]


Октябрь — ноябрь 1972 года


Часть первая

Дорогой Геннадий! Случайно узнали Вы через моих детей о том, что я существую и служу священником в провинции вот уже 25 лет. Впрочем это «случайно» только по неточному человеческому выражению, ибо ничего случайного в мире нет, но все по промышлению Божию или по Божию попущению бывает...

Вчера я прочел в книге Певницкого: «Для кандидата священства важно и полезно ознакомление с теми деятелями, которые ранее его выступили на дело пастырского служения и с успехом подвизаются на ниве Божией, вверенной их попечению. Сношение с пастырями, снискавшими себе любовь и уважение своей паствы, и умеющими действовать на народ, изучение их духа, внимательное присматривание к методе их пастырского обращения — это не могло бы остаться без пользы для молодого человека, имеющего в виду выступить на тот же путь, по которому твердою и испытанною поступью идут его предшественники. Большое счастье для кандидата священства, если в период ожидания прихода он видит перед собой пастырей сильных и опытных, преданных всецело делу своего служения, заботящихся о нравственном благе для своего народа и видящих плоды своих трудов. Еще большее счастье для него, еcли эти опытные, энергичные и влиятельные пастыри готовы делиться с будущим собратом своими наблюдениями, замечаниями и советами. Беседы такого пастыря значительно могли бы восполнить тот пробел в практическом приготовлении к священству, какой более или менее заметен у всякого кандидата священства, довольствующегося одним школьным знанием».

Не подумайте, что счел я эти строки подходящими к нашему с Вами делу, увидев в них точное изображение моих личных достоинств. Увы, я не могу рекомендовать себя сильным, опытным, энергичным, влиятельным, благоуспешным и прочее, а если бы и стал сам себя так рекомендовать, то расписался бы во всем обратном, и даже, может быть, получился бы лжецом по Апостолу Иоанну Богослову. Если и имеется опыт, то больше горький, которым я, впрочем, готов без всякого саможаления поделиться, если это будет полезно для Христова дела. Наверное, Вы имели ввиду эти или подобные строки наставников, когда вознамерились искать примеры доброго пастырства, как говорят, «на периферии». Сам я могу быть примером, мало достойным подражания кое в чем, но я располагаю еще пока (т.е. еще не забыл и не умер) драгоценными крупицами опыта других, с которыми мне пришлось общаться постоянно больше полвека. Подобно Ефрему Сирину, я готов воскликнуть: «Как я блажен, что в родне моей есть священномученики», исповедники и явные праведники. И почему я решил с Вами этим подробно поделиться: ведь это долгие годы на совести моей лежит, мне старцы высокодуховные велели предать письмени то, что я знаю и помню, а я все медлю. И дети ждут, когда же я, наконец, на общую пользу раскачаюсь.

Ваше намерение занять какой-то багаж практического опыта у меня (надеюсь, не столько для школьного сочинения, сколько для будущего Вашего деятельного и самоотверженного пастырства) — намерение доброе, может быть, внушенное Вам Богом. И моя душа облегчится выполнением возложенного на меня долга, и Вы, и мои дети, и будущая ваша и их паства, получат чрез то немалое назидание. Предупреждаю, что не буду приводить излагаемое в какую-либо систему, это, если понадобится, с частью изложенного проделаете Вы сами. Причем, остерегитесь вот чего: «Не поверзите святыни вашея псом», «Не бо врагом Твоим тайну повем». Не все то приходится вставлять в сочинение, особенно академическое, что надо бы вставить, чего требует душа. Приходится вспоминать про те экземпляры сочинения, которые пойдут адресатам неблагочестивым или прямо враждебным нашему деланию1... Но сложить в сокровищницы сердца своего, чтобы потом износить оттуда, когда понадобится, достойному того — и старое, и новое, — весьма советую!

Итак, Господи, благослови. Начнем.

У меня, как говорят педагоги, ассоциативный образ мышления, он очень помогает проповеднику в импровизационных поучениях, но в писанных трудах требует неоднократного распределения материала и «перебеления»2. На что у меня нет ни времени, ни, пожалуй, даже и способности. Вот почему принимайте то, что сейчас вспомнится, и складывайте. Когда-нибудь то или иное пригодится.

Прежде всего начну с благодарения Богу, что Он, не допустивший меня до получения систематического общего и духовного образования по неведомым мне причинам, не обидел меня в том, что я постепенно и как бы в неправильной, несистематической форме, получил все же необходимое для пастыря развитие.

Моим наставником был отец, протоиерей Сергий Правдолюбов3, кончивший курс обучения в Киевской Духовной Академии в юбилейном (300 лет), 1915 году, со степенью Кандидата богословия. Священноисповедник протоиерей Сергий Правдолюбов Специальностью его была Апологетика, то есть, как Вы и сами знаете, — защита православно-христианской веры от неверия. На этом поприще отец успешно подвизался много лет. Его знали и своеобразно уважали даже его идейные враги, нередко приезжавшие из Москвы и из Рязани, и устраивавшие с ним публичные диспуты. Впрочем, такие диспуты проводились им и в первые годы его служения в Вятской (Кировской) Епархии. Отец отличался большим красноречием, способностью к прекрасным вдохновенным импровизациям, постоянной проповеднической деятельностью в течение многих лет. На многих диспутах с его участием мне приходилось быть и слушать с жадным вниманием. Проповеди же его я слушал постоянно с семи до четырнадцати лет включительно. Около пятнадцати лет от роду я поступил псаломщиком к родному дедушке, протоиерею Анатолию Авдиевичу Правдолюбову4, тоже проповеднику-импровизатору и, служа, слушал его проповеди в течение шести с половиною лет.

В эти же годы у нас проповедывал мой духовник, протоиерей Михаил Сперанский5, который еще лично для меня имел огромное значение, как учитель духовной музыки. А еще, с какого не помню года, к нам перешел соборный причт, и мне приходилось слушать проповеди «соборного протопопа», протоиерея Леонида Сапфирова, кандидата богословия. В школьные годы я летом не раз гащивал в Рязани, у тетки моей, крестной матери, там я слышал прекрасного рязанского проповедника протоиерея Александра Климентовского, а впоследствии — протоиерея Александра Рождествина, а также отца Иоанна Строева, — это тоже были проповедники и кандидаты богословия.

Cвятитель Иувеналий, архиеп. Рязанский

Особенное же впечатление произвел на меня в Рязани Архиепископ Иувеналий (Масловский)6. Он жил в убогом домике на окраине города весьма просто и иногда принимал меня у себя в садике, даже сажал рядом с собой. Этот величественный Архипастырь нами, детьми обоего пола, был любим, я бы сказал, даже чрезмерно. Будучи княжеского происхождения, он сиял и красотой лучших наших древних князей. Это был удивительный знаток Устава, не только нашего, но и многих других, весьма успешный устроитель благолепия богослужебного, окруживший себя ангелоподобными, молодыми и строгими священноиноками, которые обладали прекрасными голосами и дивной способностью к какому-то почти идеальному певческому ансамблю.

Келейник его, игумен Евгений (Анохин), был прекрасный канонарх. Я удивлялся на то, как он ловко справлялся и со своими чисто келейницкими обязанностями, как, например, выводил восковые пятна бензином с прекрасного шелково-бархатного с золотой гладью фиолетового облачения Владыки. Работает, а сам что-нибудь скажет, да скажет душеполезное (разумеется, в отсутствие Архиерея). Однажды мы были у него с Владыкой Георгием7 (Садковским, о нем речь, если Господь позволит, будет ниже). Смотрим, на стуле у него висят огромные, тяжелейшие четки из черного дерева, каждое зерно чуть ли не с грецкий орех. Мы похвалили их, а отец Евгений с хмурым видом говорит: «Что это за четки, ими только по голове лупить». Игумен Евгений (Анохин) Я по юношескому обыкновению посмеялся на эти слова, а потом мне Владыка Георгий говорит: «Что ты смеялся? Он, наверное, и вправду ими по голове себя лупит. Люди Божии нередко себя так наказуют за свои какие-нибудь душевные промахи». Тут мне стало и страшно, и почувствовал я особое уважение к маленькому, щупленькому, но строгому и в то же время простому отцу Евгению. Он подарил мне тогда толкование на Деяния и Послания Блаженного Феофилакта Болгарского с надписью: «Милому юноше Анатолию с пожеланием возмогать о Господе. Недостойный чернец Евгений».

Епископ Георгий (Садковский)

Нередко служил тогда в Рязани благостный Архипастырь, весь белый, с огромной бородою — бывший Архидиакон Александро-Невской лавры (если не изменяет память) — епископ Скопинский Авраамий8. Когда он благословлял или помазывал освященным елеем, то несколько варьировал благословляющие слова, каждому говоря очевидно то, что ему больше подходит. Мне он говорил: «Просвети, Господи, и умудри». У него был прекрасный голос — бас, но еще прекраснее, видимо, было его духовное устроение, что сказалось в одном исключительном событии, рассказанном мне скопинцами впоследствии, когда я служил у них три года. Был какой-то большой праздник. Владыка стоял на кафедре, по обеим сторонам которой предстояло духовенство. Внезапно налетела грозовая туча, и ударила в церковный купол молния. Она прошла в землю через люстру и через стоявшего близ люстры батюшку, расплавив на нем крест и разорвав сапог на одной ноге. Батюшка был убит молнией мгновенно, а весь остальной сонм упал на землю и лежал без сознания несколько минут. Когда очнулись все, Владыка Аврамий сказал неожиданно для многих следующее: «Один лишь наш собрат был вполне готов к переходу туда, а нам надлежит еще приготовиться покаянием». У Аввы Дорофея с любовью говорится об искусстве людей духовных никогда никого не осуждать, а все случающееся обращать к назиданию духовному.


Страницы:  [1]  [2]  [3]  [4]  [5]  [6]  [7]  [8]  [9]