Ноты
Раритет
Церковное пение
Богослужение
Учебное заведение
Труды МРПС
Предстоящ. события
Прошедш. события
Как нас найти
Фотогалерея
Карта сайта
Контакт
Ссылки
На главную


Рассылка 'Новости сайта Московской регентско-певческой семинарии'

И.М.Ромащук

Музыкальная культура
и проблемы воспитания и образования

[Открыть окно с комментариями]

Многотрудное дело воспитания, к которому призывает Господь тех, кто обучает юных азам наук, искусства, ремесла, требует понимания главной задачи: помощи устроения внутреннего храма духовного в каждом из своих чад-учеников. Памятуя советы святителя Феофана, затворника Вышенского, должно помочь созидать сей внутренний храм, стенами которого является терпение, престолом — благодарное Богу сердце, песнями — все религиозные чувства к Богу: вера, упование, преданность в святую волю Его и всякая молитва, регентом в сем хоре — благоумный дух, слагающий песни и выполняющий их в непрестанном богомыслии1.

В этом поучении святителя определено и высокое назначение духовных песнопений, возводящих ум и сердце к высотам Божественных истин. К тайникам небесного, необозримого. К раскрытию смысла жизненного пути, к постижению любви, а с тем смирения, послушания, доброделания.

Как почти неземная красота лиц праведников есть отражение света внутреннего человека, так и благозвучие песнопений Православной Церкви есть воплощение внутренней гармонии, чистоты, правды молитвенных мелодий, осененных Духом Святым.

Как росписи храма и иконы есть богословие в красках, так и молитвенные песнопения есть богословие в звуках.

Воспитательное значение духовной музыки трудно переоценить, и ныне, пожалуй, это понятно многим. Однако и недостаточность собственных знаний в этой, долгое время как бы запретной сфере, и не определившиеся еще идеи обучения духовной музыке на уровне преобладающего светского образования — это, да и многое другое, активно мешает процессу приближения к пониманию приоритетности духовных основ, богослужебного пения в воспитании посредством музыки как одного из главных личностнообразующих начал.

На поверхности проблемы — практически отсутствие научно обоснованных программ по русской духовной музыке, притом для разного возрастного уровня, соответственно — пособий, нотного материала, учебных аудиозаписей. Хотя за этим стоят не определившиеся положения более глубокого уровня. Они касаются собственно воспитания, правильное направление которого невозможно без следования Закону Божию. Рассуждения по этому вопросу и реальное положение дел — как небо и земля.

Возможно ли выстроить сверхцикл школьных программ по музыке как программ, опирающихся на духовные песнопения, в контексте открытого или скрытого противодействия самой среды, окружающей атмосферы быта и массовой «обработки шумом» под видом музыки, коллег, родителей, наконец, самих ребят, с рождения погружаемых средствами массовой информации в антикультуру? И как быть тогда с практически вышедшей из обихода традиций народного пения, да и с музыкальной классикой? Какая лествица здесь возможна и необходима?

Пожалуй, только по крупицам собранные опытным путем практические идеи, подкрепленные серьезной научной школой, могут стать фундаментом для создания, если угодно, государственной концепции воспитания-образования и посредством музыки, в обширной области которой свое главное место должна занять веками пророщенная крепкая традиция хоровых духовных молитвенных песнопений. Лепта каждого, кто направляет свои музыкально-педагогические знания по этому еще малоосвоенному руслу, важна в соборном утверждении вех этого пути.

Назрела необходимость создания постоянно действующего организационно-методического духовно-музыкального центра, объединяющего разрозненные усилия, предпринимаемые не только в столицах, но и в глубине России. Таким центром могла бы стать наша Регентско-певческая семинария. Здесь разработан взаимосвязанный комплекс дисциплин, ориентированных на формирование педагога, который организует процесс воспитания-обучения в школе посредством музыки: духовной, классической, народной. И хотя акценты здесь уже расставлены, многое еще предстоит проработать, уточнить, а главное — применить на практике.

Есть и еще одна, скрытая для большинства учащих и учащихся музыке задача, притом весьма насущная. Она касается необходимейшей сейчас архивной работы, ибо именно здесь, в архивах сконцентрированы богатейшие малоизвестные или неизвестные материалы в сфере духовной музыкальной культуры. А это работа кропотливая, трудоемкая; она требует и усердия, и специальных знаний, и усилий многих, а не единиц, как сегодня, подвижников.

Целые пласты духовного наследия еще не востребованы. Имею в виду и прекрасные песнопения протоиерея Анатолия Правдолюбова. И наше представление о ней связано лишь с небольшой толикой прекрасного, духоносного наследия в звуках.

Готовить педагогов-исследователей, готовых взять на себя ответственность и за воссоздание возможно полной исторической музыкальной «партитуры» — не менее важная потребность российской музыкальной педагогики, общества в целом.

Казалось бы, проще обстоит дело с классикой. Установился определенный, скажем, первый ряд мастеров музыкальной культуры. Их творческое наследие и в репертуаре, и в педагогической практике представлено ставшими наиболее известными произведениями. Возможно, в этом есть резон, хотя нельзя не чувствовать здесь некоего безразличия к целостному миру художника и определенной схематизации, которая, в результате, оборачивается незнанием, а значит — потерями. Обратившись к поэзии Пушкина, каждый может хотя бы мысленным взором объять его безбрежные вершинные дали. Обратившись к Глинке или Глазунову, Танееву, невольно почувствуешь провалы фактологии, умолчания, а то и обычное, увы, незнание неопубликованных, неисполняемых партитур. Охранительная тенденция, или что-то другое (возможно, и леность, и определенное равнодушие, и нарочитое умалчивание) создали ситуацию, о которой ныне приходится говорить отчетливо и с болью: история музыки в настоящем объеме, с верными ориентирами и научными выводами еще не написана. Еще предстоит разрабатывать и вводить в нишу наших сугубо выборочных знаний, в педагогику, и творчество самого прославленного музыканта XVIII века Георга Филиппа Телемана (1681–1767), и музыку искрометного мелодиста, во многом предвосхитившего Моцарта и Россини, Рейнгарда Кайзера (1674–1739), и автора первой немецкой оперы («Дафна», 1627) Генриха Шютца (1585–1672), и непосредственного предшественника Гайдна и Моцарта Маттиаса Георга Монна (1717–1750), и учителя Бетховена Иоганна Георга Альбрехтсбергера (1736–1809), серьезно работавшего в жанрах духовной музыки (26 месс, органные сочинения).

Не дерзаю сейчас говорить о русской классике: здесь даже имена Бортнянского, Мусоргского, Глазунова (впрочем, можно перечислить всех известных композиторов) выписаны, что называется мелким шрифтом, без должного анализа всего круга проблем, связанных с их творчеством. Группа ученых, изучающих «Бориса Годунова» Мусоргского по рукописям, первоисточникам, выдвигает ныне ряд абсолютно новых гипотез, которые, будучи подкреплены музыкальной фактологией, могут во многом изменить наши устоявшиеся представления. Ученый, известный в музыкальных кругах, Г.Л.Головинский недавно, по сути, сформулировал ту степень наших познаний, которую, скорее, можно назвать полузнанием. Ему принадлежат следующие слова: «Как можно говорить о стиле Чайковского, если никто его специально и всесторонне неизучал?» А ведь Чайковского знают все. Что же говорить о других именах: Титова и Хандошкина, Метнера или Ипполитова-Иванова…

Есть и еще один момент: определенная оторванность науки от педагогики. Пусть маленькими шагами, но наука идет сегодня в глубь многих музыкально-художественных явлений. Музыкальная педагогика, за небольшим исключением столичных вузов, ориентируется на устоявшиеся, но шаткие позиции скорее описательного, чем научного порядка. Необходимость включения научных новых данных в сферу педагогики музыкальной, равно как и должное понимание ситуации, которую можно определить как время активизации работы над классическим русским наследием, надо сегодня иметь в виду, приступая к воспитательному процессу посредством классики. Готовя тем самым слух и сердце к духовным высотам божественных мелодий.

Наконец, последнее, о чем хотелось бы сказать сегодня. О музыке смятенного ХХ века. Шире — о культурологической сфере и музыке современности. На позапрошлых Рождественских чтениях мной была затронута проблема негативных явлений как в массовой, так и в современной серьезной музыке.

Разного рода публикации, в частности, недавно выпущенная книга Юрия Воробьевского «Путь к апокалипсису: стук в золотые врата», казалось бы, дают дополнительные данные, свидетельства сатанинского разгула в музыке, в среде музыкальной особенно ныне. Приведу один пример из этой документальной работы. Сектой Аум Сёнрике был создан в Москве симфонический оркестр («Кирэн»). Выплачивая музыкантам солидные вознаграждения, японцы поставили условия «обязательно молиться» и выдали каждому специальные счетчики для учета молитв (в день надо было 1000 раз воздеть руки к небу и громко возгласить определенные звукосочетания, затем падать ниц).

И вот в декабре 1994 года 111 членов коллектива отправились в Японию. Их привезли на охраняемую территорию неподалеку от Фудзиямы и поместили в огромном зале, устланном подготовленными матами с подключенной проводкой. Помимо «вибрирующих» матов каждого из оркестрантов ожидали наушники, через которые транслировались звуки на сверхнизких частотах. То был откровенный обряд инициации: сатанинского посвящения, после которого все, прошедшие это чудовищное «адское горнило», стали инвалидами. К счастью, кое-кто, вовремя заподозрив неладное, сумел избежать этой печальной участи.

Ссылаясь на масонскую энциклопедию Мэнли Холла, автор свидетельствует, что «она весьма наглядно показывает масштаб воздействия тайных обществ на литературу и искусство»2. Зачем? Дабы управлять хорошо внушаемыми человеко-роботами. И если в древности во время приношения жертв богам один из жрецов играл на тимпанах, дабы заглушить крики жертв, то ныне железные ритмы в наушниках заглушают крик души, предаваемой власти демонов.

Стоит ли тогда удивляться, что новый, 1997 года, «Словарь культуры ХХ века» В.П.Руднева (АГРАФ, М., 1997) среди ключевых понятий выделяет, цитирую:

«Бесконечный тупик» (название романа Д.Галковского, 1984 г.)

Виртуальные реальности

Деконструкция

Депрессия

Измененные состояния сознания

Интимизация

Неомифологическое сознание

Поток сознания

Психоз («в измененном состоянии сознания реальность с удивительной легкостью превращается в виртуальную реальность» — с. 251)

Театр абсурда

Терапия творческим самовыражением

Шизофрения (близость сюрреализму — с. 355)

«Школа для дураков» (роман писателя-эмигранта Саши Соколова, 1974 — один из сложнейших текстов, кстати, построенный по номерному принципу, как оперы XVII–XVIII вв.).

В этом словаре, однако, не ключевые понятия, а безумные идеи, уничтожающие культуру. Своего рода ядовитая пена дней наших.

В нем забыты, пропущены те понятия, которыми держится и жизнь, и культура, и творчество подлинных художников современности:

Свет истины

Тепло дома

Родная земля

Вера

Божественное мироздание

Человек — подобие Божие — и его бессмертная душа.

Ибо всегда, и ХХ век не исключение, настоящее искусство, по словам святителя Феофана, очам, слуху и воображению представляет и напоминает небесное…

«Все произведения искусства, кои не исполняют сего, и тем паче, кои возбуждают противные тому мысли и чувства, не должны быть почитаемы дельными»3.

Педагоги старших классов, порой вынужденные говорить о музыке ХХ века, нередко недоумевают: «Что здесь изучать. ХХ век — своего рода темная полоса в музыке». С одной стороны — разрушительный авангард, с другой — оккультные музыкальные идеи Востока, с третьей — рейв-«культура»… Да, за этим цепким кольцом не всегда удается услышать живой голос, настоящие звуки музыки. Но они есть, и их сила не в количестве, а в правде. Сколько бы туч не затемняло небосвод, даже один луч солнца их пробивает. Как не беснуются «иродиады от искусства», настоящая музыка не умерла.

Достаточно вспомнить Георгия Васильевича Свиридова, почившего незадолго до Рождества. Его несуетная, такая русская и своеобразная, свиридовская интонация в последние годы напоминала строки стихов с духовным содержанием. Облик его светской музыки подчас превосходит своей духовной силой литургические сочинения наших современников. Она, его музыка, обращена к душе и говорит о вечном, истинном, непреходящем…

Молитвенным настроем принизаны и фрагменты «Всенощной» (их шесть) Романа Семеновича Леденева — профессора Московской консерватории, композитора-педагога с трепетным музыкальным пером. Стоит вслушаться в его элегии-концерты, в которых живет, несмотря на все метаморфозы вокруг, безыскусная мелодия, настраивающая душу на возвышенный лад. Стоит обратиться к его симфонии, навеянной размышлениями о земле, о родных, о бесконечных далях, о дорогих сердцу идеалах. Просто, непосредственно, с любовью в сердце излагает автор свои мысли, чувства, облаченные в звуки.

И еще одно имя — Гавриил Николаевич Попов, ушедший из жизни в 1972 году. Созданные им Шесть симфоний — словно мощные опоры правдивой летописи истории времени. Обладая литературным даром, он пытался выразить словесно содержание своей музыки. Назвав свою Вторую симфонию — «Родина», Попов уточнял: «Я стремился создать в «Запеве» музыкальный образ души нашего народа: его широкую и суровую напевность, глубину и сосредоточенность, большой размах и энергию чувств, как бы рожденных бескрайними просторами русской природы»4. Завершенная в 1943 году, в разгар войны, эта симфония повествует об «ожесточенной борьбе, где побеждает могучая и светлая сила духа нашего народа»5.

Надо полагать и надеяться, что сила подлинных музыкальных, художественных произведений наших современников заставит внимательнее быть к тем, порой, малозаметным, но настоящим, позитивным процессам творчества ХХ века.

Раскидывая по щепкам ХХ век, подчас все в искусстве в нем отвергая, не выбросим ли мы и младенца вместе с мутной водой?

Иначе говоря, и наше столетие, при серьезном и внимательном к нему отношении, может раскрыть взору и слуху учащих и учащихся немало полезного, возвышенного, прекрасного, доброго в музыке современности, располагающей к воспитанию человека, соделывания в нем храма Божия.



Московская регентско-певческая семинария. 1998–1999.
Наука. История. Образование. Практика музыкального оформления богослужения:
Сборник статей, воспоминаний, архивных документов. M., 2000.